Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
23:45 

Леонид Енгибаров. Тень.



Я попрошу тебя: оставь мне, пожалуйста, свою тень. В платье, украшенном солнечными бликами, пробившимися сквозь кленовую листву.
Оставь мне свою тень, ведь завтра взойдет солнце, и у тебя будет точно такая же прекрасная тень.
Не бойся, я не буду смотреть на землю, чтобы нечаянно не увидеть, как твоя тень положит свои руки на чьи-то плечи.
Нет, я буду беречь твою тонкую стройную тень, а когда пойдет дождь, я верну тебе ее, и ты, гордая, пойдешь по городу. Прохожие будут говорить: «Смотрите, дождь, а у этой девчонки длинноногая солнечная тень! Этого не может быть!».

Они просто не знают, что те, кого любят, всегда бывают необыкновенными.


23:32 

У нас куча изворотливых хитрецов
И нехватка настоящих бунтарей.




Нью-Йорк, я люблю тебя. Но ты меня побеждаешь.



(с) Lcd Soundsystem - New York, I Love You but You're Bringing Me Down

18:34 

Борис Васильев. А зори здесь тихие...




Тут привыкнуть надо, душой зачерстветь, и не такие бойцы, как Евгения, а здоровенные мужики тяжко и мучительно страдали, пока на новый лад перекраивалась их совесть. А тут ведь женщина по живой голове прикладом била, баба, мать будущая, в которой самой природой ненависть к убийству заложена.

И когда первая пуля ударила в бок, она просто удивилась. Ведь так глупо, так несуразно и неправдоподобно было умирать а девятнадцать лет...
А немцы ранили ее вслепую, сквозь листву, и она могла затаиться, переждать и, может быть, уйти. Но она стреляла, пока были патроны. Стреляла лежа, уже не пытаясь убегать, потому что вместе с кровью уходили и силы. И немцы добили ее в упор, а потом долго смотрели на ее и после смерти гордое и прекрасное лицо...



Евгения Комелькова (Ольга Остроумова)



Он замолчал, стиснув зубы, закачался, баюкая руку.
- Болит?
- Здесь у меня болит! - Он ткнул в грудь. - Здесь свербит, Рита. Так свербит!

Пока война - понятно. А потом, когда мир будет? Будет понятно, почему вам умирать приходилось? [...] Что ответить, когда спросят: что ж это вы, мужики, мам наших от пуль защитить не смогли? Что ж это вы со смертью их оженили, а сами - целенькие?

- Что, взяли?.. Взяли, да?.. Пять девчат, пять девочек было всего, всего пятеро!.. А не прошли вы, никуда не прошли и сдохнете здесь, все сдохнете!.. Лично каждого убью, лично, если начальство помилует! А там - пусть судят меня!.. Пусть судят!...

А зори-то здесь тихие, только сегодня разглядел. И чистые-чистые, как слезы...



Рита, Женька, Лиза, Соня, Галя...



читать дальше

Станислав Ростоцкий, режиссер фильма "А зори здесь тихие": "Девочки, мне надо показать, куда попадают пули. Не в мужские тела, а в женские, которые рожать должны".

02:21 

Вера фон Лендорф


Ее творчество вдохновляет, ее снимки притягивают. Она создала образ Верушки и стала всемирно известной фотомоделью. Но не это меня в ней интересует, а ее взгляды на свою работу. Она думала о том, чтобы создавать прекрасные картины. И больше ни о чем другом. Отдавалась искусству, умело сочетая его с модой, но не преследуя коммерции. В ее подаче образов целая философия.

"Ньютон как-то сказал мне: «Знаешь, а ведь мы работаем, чтобы заполнять мусорные баки» - и он был прав. В конце концов, все наши фотографии оседают на помойке, среди кухонных отбросов и старого трепья. Большинство журналов оказываются именно там. Сотни и сотни страниц… Скомканные и грязные глянцевые обложки с твоим лицом, утратившим смысл.
Восхитительный хлам."




"Иногда я в этом себя нахожу. А потом теряю."



23:37 

Мне приснилось небо Лондона...



Цитата: Земфира
Фотография: М.Траньков

23:12 

Фотоувеличение (Blowup, 1966)


Для меня, пожалуй, главный вопрос в фильме, вокруг которого крутится все остальное:
И начерта тебе эта свобода?
Главный герой уже свободен - в мышлении, самовыражении. Он творит что хочет, но эта свобода не так сладка как кажется. Она скучна. Он пытается найти интерес к чему-то, но быстро его теряет - отсюда потерявшие свой смысл пропеллер и гриф гитары. Может быть потому, что этот интерес надуманный? Но когда он находит на сделанных им снимках эти неясные очертания и понимает все, что произошло на его глазах, но осталось незамеченным - он хочет узнать что случилось на самом деле, им овладевает мания, страсть - то, чего ему как раз не хватало.

К концу фильма главный герой уже не понимает - было это на самом деле или лишь ему показалось? Все снимки исчезают, женщина кажется ему простым видением, тело пропадает... Единственное что остается - непонятный, сильно увеличенный снимок, который слишком похож на картину его друга. А в самом начале фильма этот друг рассказал каким странным образом он создает эти картины. Потому, даже в это единственное доказательство реальности события, верится с трудом. Наше воображение, наши фантазии могут сыграть с нами злую шутку, порой мы хотим верить во что-то - оттого нам всем так близка сцена с мимами. На самом деле нет ни мячика, ни ракеток - но вот мы уже слышим стук мяча о ракетки, мы видим как он движется, мы сами включаемся в эту игру. Большое спасибо режиссеру Микеланджело Антониони и оператору Карло Ди Пальма за эту блестящую работу.

То, каким предстает в этом фильме искусство - это высший пилотаж. Но со всем этим - с богемной тусовкой, мимами, фальшивыми друзьями здесь в большей мере видится другое - приход того самого мнимого мира, когда становится возможным уже не быть, а казаться, и при этом быть в центре всего. И когда все это искусство идет на коммерцию, а в конечном счете выбрасывается в мусорку.
Одной из героинь фильма, Верушке фон Лендорф, которая играет саму себя, в реальной жизни фотограф Хельмут Ньютон сказал:
- Мы работаем, чтобы заполнять мусорные баки!

Мне хочется приобрести альбом этого фотографа - главного героя. В нем вся полнота этого мира - мира шестидесятых. Но не обертки этого мира с его манекенщицами, всеми силами пытающимися прославиться. Хотя именно эти манекенщицы и есть работа Томаса - именно в ней проявляется его несвобода, он восклицает: "Меня тошнит от этих шлюх" и тут же нам предстает альбом с другим миром, действительно интересным в своей полноте, непознанности, искренности. "Весь альбом довольно напряженный, а в конце мирный, спокойный снимок - лучшего финала не придумаешь." Но это лишь фильм, и такой альбом никогда не поступит в продажу.




Помимо всего прочего, эта цитата открыла мне глаза:
Напрасно вы боитесь проблем. Они помогают все расставить по своим местам.

01:28 

Наверняка это уже конкретное помешательство, но, слыша эти слова в песне, я думаю о том моменте в фигурном катании,когда спортсмены выполняют подкрутку. И жизнь фигуристки находится исключительно в руках партнера.




Will you catch me when I fall,
From the highest heights of all?
Ты поймаешь меня, если я упаду
С высочайшей из высот?


(Lovebugs)

01:44 

Я многое не могла выдержать, мне до сих пор за многое обидно, но за то, что на ИМК мне рассказали про дадаизм и вообще про авангард, я готова простить этому предмету все.




“Вы все – обвиняемые. Встать. С вами можно говорить, только когда вы стоите. Встать, как для “Марсельезы”, встать, как для русского гимна, встать, как для God save the king, встать, как перед знаменем. Наконец, встать перед ДАДА, говорящим от лица жизни и обвиняющим вас в способности любить лишь из снобизма, лишь тогда, когда это дорого стоит. Вы снова сели? Тем лучше, так вы выслушаете меня с большим вниманием. Что вы делаете здесь, скученные, как насупленные устрицы, – вы же все серьезны – не так ли? Серьезны, серьезны, смертельно серьезны. Смерть – дело серьезное, да? Можно умереть героем, а можно идиотом, что, в сущности, одно и то же. Единственное слово, которое не теряет своего значения день ото дня, – это слово “смерть”. Вы любите смерть, когда умирают другие. К смерти, к смерти, к смерти! И лишь деньги не умирают, они только путешествуют. Это – бог, которого уважают, серьезный персонаж – деньги – фамильная честь семейства. Почет и слава деньгам; человек, у которого есть деньги, – это человек почтенный... Дада ничем не пахнет, он – ничто, ничто, ничто. Как ваши надежды: ничто как ваши райские кущи: ничто как ваши кумиры: ничто как ваши политические мужи: ничто как ваши герои: ничто как ваши художники: ничто как ваши религии: ничто. Свистите, кричите, бейте мне морду, что дальше? Еще я вам скажу, что все вы – болваны. Через три месяца мы, я и мои друзья, продадим вам наши картины за несколько франков”.

МАРСЕЛЬ ДЮШАН, авангардист, художник, который был способен превратить творчество в жестокую игру
и в течение всей этой игры высмеивать себя на фоне собственных произведений


Дада - это ничто, детское слово, соломенная лошадка. Его представители носили маски мертвецов, одевались женщинами и говорили о том, что мир - это бессмысленное безумие...



Но при всем при этом главное, что меня задевает в его биографии, это слова о последних годах его жизни:
Дюшан мог быть абсолютно счастливым. Его работы последних лет – карандашные рисунки влюбленных мужчины и женщины – свидетельствуют о том, что радости и счастья, а также былого сарказма старику хватало с избытком. Умер художник 10 октября 1968 г. в парижском пригороде Нейи.

22:28 

Александр Кипсóне


Все самое доброе - под грудой дерзости.
Все нужное приходит после тысячи потерь.
Все благородное, после чумы - в кострах сгорело вечности.
Все липкое вокруг. На утро - смена простыней. к.

***

Она до сих пор прикрывает руками глаза, так часто пошлость на наших экранах. Другое читала, не то время, не так росла. Не так воспитана, моя Мама. к.





00:21 

К вопросу о цензуре. По-моему, Сергей Бодров в своих интервью говорил абсолютные постулаты для человека, который работает в СМИ. В принципе, к СМИ я отношу все, что привлекает внимание публики. Даже блоги и соц.сети.

Он говорил так: "Не должно существовать для человека, который делает кино, запретов: "это нельзя, это можно"... Можно все, если ты сам за это отвечаешь.
Я отвечаю за моего героя и не отказываюсь ни от одного его слова, ни от одного поступка, хотя все это режиссер придумал".


Но применимо это не только к кино. Переводя слова на журналистику - каждый журналист, который берет, скажем, интервью у человека, при публикации должен отвечать за каждое его слово, не смотря на то, что сказал эти слова другой человек. От этого мир явно стал бы чище. Сейчас такого нет. Потому что если люди, работающие в желтой прессе, действительно отвечают за всю ту грязь, которую они публикуют - то да, общество явно обезумело.
Я понимаю, многие работают в журналах и газетах, специализирующихся на желтой прессе, чтобы прокормить себя и свою семью. Но почему бы им не идти работать в более авторитетные издания? Видимо, не хотят их там видеть. Кому нужны такие прогнившие репортеры, паразитирующие на "чужом белье" и плодящие его? Человек работает в желтой прессе только тогда, когда его это устраивает. Потому что другие, кто себе важен, не продают себя. Хотя исключения и бывают.

В любом случае, цензура должна быть, но она должна быть внутренней, а не внешней. Каждый в своем деле должен отвечать за все, что он выносит в массы.

23:56 

Во мне проснулся Супермен, который думает как бы спасти мир. Хочу создать журнал для детей. Я пессимист, потому в изменение сформировавшегося поколения не верю. На детей же надежда есть.

Во-первых, писать надо не для кого-то, не из-за денег и славы, а так, чтобы ты сам от этого получал удовольствие. Надо во всем найти что-то, что тебя привлекает, что тебе нравится. Это как у актеров: чтобы сыграть достоверно отношения, чтобы зритель поверил, чтобы сам не чувствовал что играешь, чтобы действительно кайфовал от этого – надо полностью вжиться в образ, найти в людях, которые играют с тобой что-то хорошее, за что ты можешь их полюбить. Или наоборот – возненавидеть. Дело, которым занимаешься - нужно любить. Пишешь ты статью про Walt Disney - значит обязан влюбиться в эту тему (будь то мультфильмы, парки, театр - любое, что связано с этой компанией) и заразить своей любовью детей.
Во-вторых, там будет рубрика про детство и юношество известных интересных личностей. Какими они были, о чем думали, что делали, о чем мечтали. Чтобы ребенок читал и думал: "Да, да!!! Я тоже этого хочу!". Чтобы у них мысли были правильные, не испорченные. Чтобы возможно они воплотили в жизни то, о чем их предшественники только мечтали. Чтобы им журнал нравился.

В принципе, это единственные составляющие. Чтобы от этого журнала кайфовали и журналисты, его делающие, и дети, его читающие.

01:18 

Алексей Геннадьевич Ивакин
Диалог с одиночеством



Слушаю!
- А, это ты...
- Привет, конечно.
- Вроде бы виделись недавно?
- Да! Минут пятнадцать прошло... Да ты что? Пять? Надо же...
- Да так... Сижу и пялюсь в потолок. Поговорить так хочется, а не с кем. Спасибо, что позвонил.
- Да нормально все. Как всегда. Какие-то дела, какая-то забота, какая-то судьба. Работа, дом, работа, дом, работа, дом... И выходные. И зарплата. Иногда.
- Забил вот в стенку гвоздь. Потом достал. Потом опять забил зачем-то. Думаю, что бы на него повесить, но все больше склоняюсь к тому, чтобы забить этот гвоздь себе в башку. Ага. В итоге повесил на него фарфоровую чашку и кинул молотком.
- Конечно, не попал!
- Сижу вот смотрю в окно. Каждый день так смотрю. Думаю, что вот, однажды, тут проедет мой катафалк. А я такой молодой, красивый... Лежу и улыбаюсь - наконец-то все кончилось! Но, почему-то не едет...
- А та, которую люблю, и верю больше, чем себе, опять же мне не верит ни на грош, наверное, она права - из постов шубы не сошьешь. А вот сижу и жду, когда она проснется, спать уложит, поцелует нежно в лоб, почешет где-то по спине...
- Нет... Я, конечно же, не прав. Ведь дело здесь, совсем не в том. А в чем?
- И ты не знаешь сам?
- На фотографию ее молюсь. Молюсь и плачу, пока никто не видит. Имя ее, как молитву учу, слова ее записываю, точно пророк в свою память... Причем, ты знаешь, мне не стыдно плакать. Мне стыдно жить. Что с ней, что без нее.
- Напиться бы, да с перепою лоб разбить. Чтоб, если верно не сдохнуть, так хотя бы лишиться ума. Но водка не берет, зараза. Как и пиво, ром и джин... В итоге нет ни денег, ни вина, одна вина.
- Ладно... Пока. Пойду я по городу прогуляюсь. Искать на свою... душу приключений. Когда вернусь - пожмем друг другу руки.
- Если они сквозь зеркало пройдут...


читать дальше

00:58 

Довольно незаметно прошла эта грань - когда учеба вошла полностью в личную жизнь, в размышления. И вся система жизни из мелких частиц сложилась воедино.

Цитаты, выделенные мной в произведениях к коллоквиуму по зарубежной журналистике:


Хотя жизнь вообще неотделима от горя, к естественным страданиям, неизбежным от природы, мы сами прибавили войны и смуты, из-за которых одни беззаконно гибнут, другие скитаются с семьей по чужбине, многие ради заработка уходят в наемники и, сражаясь с друзьями, умирают за врагов. Никого это не трогает; люди плачут над вымыслами поэтов, а на подлинные страдания, порожденные войной, взирают спокойно и равнодушно.

Для отважных мужей, считали они, доблестная смерть лучше, чем позорная жизнь, и великому городу лучше вовсе сгинуть, чем влачить рабство у всех на глазах.


Исократ. Панегирик.



Но ведь бессмертные боги любят давать иногда тем, кого они желают покарать за преступления, большое благополучие и продолжительную безнаказанность, чтобы с переменой судьбы было тяжелее их горе.


Гай Юлий Цезарь. Записки о галльской войне.



Особенно значимой является первая цитата. Искорат выразил эту мысль еще до нашей эры. Ну не идиоты ли люди? Я когда была маленькой, спросила маму: "Военные, солдаты, которых потом героями называют, они что, убийцы? А тогда почему они герои?". Мне потом было стыдно за такие слова. Мне и сейчас за них стыдно. Это слишком сложный вопрос, его можно рассматривать с разных точек зрения. Со стороны отношения к Родине, обществу и со стороны значимости самого себя, ведь чтобы убить, через что-то человек все-таки переступает в себе.
Я понимаю, что постоянно обдумывать свои слова и поступки, сдерживать себя - невозможно, отсюда будут возникать конфликты и будут возникать войны. Человек всегда найдет против чего спорить.
А у людей какое-то странное отношение к войнам. Убить другого - это само-собой разумеющееся. Мне не нужно объяснять, что война - это другие мысли, другие нужды, другая обстановка, но я до сих пор не понимаю почему из-за спора кого-то моя бабушка лишилась своего папы во младенчестве, а члены моей семьи на войне убивали других людей.

При всем при этом, солдаты, полководцы, разведчики - все люди, участвующие непосредственно в войне - конечно, герои. Из-за спора, я думаю что все-таки не личностного, не их спора, они переступают через себя. Защищают Родину, жертвуя собой. С войны, мне кажется, не возвращаются. Потому что даже выжившие в ней - это уже другие люди, которые перенесли слишком много жертв. В большей степени, внутри себя.

Мне стыдно за эти мысли.

21:46 



Все радуются, видя теперь мои глаза на детских фотках. А я их в детстве выколоть мечтал. Дразнили жестоко...


Максим Траньков


читать дальше

18:50 

После каждого его сообщения "Кааааать прувет" я понимаю, что сейчас что-то будет... Сегодня Кактус прислал новые стихи, он положил их на музыку. Этот пазл практически сложился, но необходим сильный мужской голос. Отдавать песню кому-то незнакомому - не вариант. Кактус хочет чтобы ее спел кто-то из близких людей. Мне кажется Саня мог бы. Его актерские способности сюда как никак кстати. Он и эмоционален и понимает все. Летом, когда он из армии вернулся и мы встретились - Кактус с Сашей даже удивились тому, что у него голос прорезался. Но наличие голоса и умение петь - вещи разные. Так что песня будет лежать в столе еще лет дцать. Но Кактус обещал заставить Саню спеть ее "спешел фо ми", и в исполнении самого Кактуса я, думаю, ее еще услышу.
В любом случае, именно творчество моих друзей толкает меня на занятия моим любимым делом. Завтра после консультации зайду в Герценку и возьму книгу. Если каждый из нас будет лучшим, или хотя бы хорошим специалистом в своей области - мы будем очень сильны.


Строка из старого у Кактуса, когда он еще только начинал писать:

Я чувствую уход, отжил короткий век. Художник, может быть поэт, романтик... Забудьте всё.
Я просто человек.


Сейчас все другое, более зрелое наверно. Мне очень близко все, что он пишет. Но именно благодаря тем стихотворениям я открывала для себя этого человека. Это умопомрачительно... 10 лет его знать и только в 11 классе понять какой он на самом деле. С друзьями мне повезло невероятно.




Рэм, которого Кактус для меня нарисовал. Он еще работал тогда охранником и ему дали этого напарника.
Умнейший пес, понимает все лучше любого человека...

15:30 

Концерт. Те, кто выносил Знамя. Кадеты. Эти молодые люди показались мне похожими на наших дедушек в юности. В них чувствуется что-то сильное - в их мыслях. Они очень другие, они - мужчины, сильные и мощные, не слабые. С ними нет мыслей о страхе. Они - это нечто новое и неизвестное, они дали понять что существует какой-то другой внутренний мир.
Сегодня встретила Диму. Он другой. Не в смысле мира, он теперь сам по себе другой, изменился. Армия, служба, командировки в горячие точки... - наверно, это сильно меняет. С ним были его друзья, и их голоса - слишком спокойные, негромкие. Я сейчас понимаю, что вообще его плохо помню - того, прошлого. Ребенка.
Молодые люди, у которых в мыслях есть что-то о службе Родине - это какой-то иной мир. Большой, многогранный. И всякий раз они вовремя в моей жизни. Что же у них там такое, внутри?


01:10 

По пути воспоминаний...

Все больше я запоминаю, что он пропадает вечерами в здании где-то у "Дома печати". Он где-то далеко уже. И когда наши пути пересекаются - я ощущаю рядом с собой человека, который меня на удивление просто понимает. Он не спешит передо мной меняться, казаться лучше, а я всегда поражаюсь как он находит эти удивительно эмоциональные песни, отражающие его чувства. Я ему могу говорить обо всем, у меня почему-то никогда не возникает таблички "Подумай, прежде чем сказать!" перед глазами. Он не удивляется ничему в моих истериках и сумасшествиях.
Он так часто повторял фразу из своего любимого фильма, что я ее заучила наизусть и научилась отличать в какие эмоциональные моменты он ее произносит. Мы меняемся постепенно, он вот другой уже. Я совсем не та, какой была полгода тому назад.
У нас возникают маниакальные идеи и мы готовы весь мир перевернуть вверх тормашками.
Перед экзаменом, самым ответственным экзаменом мы прошлись. По парку, по центральной улице города, у реки, по незнакомым дворам, и около часа простояли на мосту. Он сказал: "У меня мечта есть. Хочу освободиться от всех оков, купить машину и объехать весь этот мир. Дикая природа, шум мотора и постоянная сменяющаяся картинка. Мне в большом городе не нравится, это не мое. Толпы слишком спешат и время летит вихрем. А мне так нравится быть на природе, смотреть на небо, - город это все куда-то забирает". Там под нами парили чайки, а на берегу резвился мальчик с большой лохматой собакой. Сзади горели огни, а впереди горело небо - оранжево-сиреневым цветом. Каждый раз, когда по мосту проезжали грузовые машины мост начинало покачивать, потому что машины были необъятных размеров. Этот мост был серединой - между моим домом и его "пристанищем", где он жил по будням. А на выходные возвращался домой и писал короткие, не без мата рассказы про ремонт, мотоцикл, племянниц, бег, бокс, армию...
Когда сейчас все меняется, когда он или я впадаем в депрессию, когда мне кажется что я влюбилась и я говорю ему об этом, а он отвечает своим пространственным "я ничего не понимаю в любви", когда я вспоминаю мой поступок лета, когда кажется что выдержать боль невозможно, когда мне просто не о чем думать, я говорю себе его любимую фразу тех эмоций:

Всё временно. Любовь, искусство, планета Земля, вы, я…

И когда кажется, что никаких чувств не остается, когда ты выжат как лимон, а все добивают - я просто выговариваю Саше очередной "трехтомник", он меня выслушивает, понимает и говорит простые фразы, которые спасают лучше любого психоанализа. И вряд ли кто-то знает, насколько важно в эти моменты не быть влюбленной в человека.

23:45 

Сегодня в автобусе меня посетила странная мысль. Вот я значит учу билеты, читаю, отвлекаюсь от этого периодически, корю себя за лень, снова возвращаюсь к билетам, учу и т.д. и т.п. Получаю "отлично", радую маму, слушаю фразы на подобии "ну вот я же тебе говорил" от друзей и опять же т.д. и т.п. Я во всем этом упускаю нечто важное. Сами знания - это прекрасно, это замечательно, именно ради их получения я и учу все, а не из-за оценки. Списывание... - нет, это конечно возможно. Практически всегда. Однако, я испытываю чувство... Наверно самолюбования. Или гордости за то, что я никогда не списывала на экзаменах. Могла, но. зачем мне это. Спишешь - и все равно ничего не запомнишь. Только обманешь и получишь левую оценку.
Ну так вот. Еду я значит, и думаю. Во всей этой суете и поверхностности я упускаю оооочень важный момент. Я не выжата. Вот я не чувствую того что я на пределе. И это плохо конечно. Оценка - да, это хорошо, но никакого чувства самоудовлетворения. И это еще более плохо. Вот когда ты выжат - оценка "отлично" или "хорошо" - это хорошая награда. А тут как будто аванс. Я все выучила, запомнила, все рассказала. Но черт возьми даже мандража не было. Кто-то скажет: взрослеешь, привыкаешь. Я скажу одно - я теряю чувство интереса. Адреналина если уж на то пошло.

Одна надежда на то, что это только первый экзамен. Еще 2 впереди. Если не сдам - ну что ж, значит повезет в чем-то другом ;) Играть нужно по-крупному - только тогда приходит истинное удовлетворения.

А проблема в том, что я недостаточно стараюсь и учу. Должно быть меньше лени.

23:18 

Был в моем детстве один сериал. Как же я его любила. Каждый будничный день в 17:00 мы с бабушкой садились у телевизора и смотрели под возгласы "Сколько крови!", "Ужас какой!" которые то и дело кричала бабушка, приключения парней из Народного венского Комиссариата. Но! Главный герой был вне конкуренции. Все ведь его помнят?) Отважного храбрягу Рекса. Сколько лет сериалу, а Рекс все переходит из рук одного хозяина к другому. Но он по-моему даже булочки уже не ворует в новых сезонах. Посмотрела недавно серию итальянского Рекса: хозяин хороший, мужественный, да и актер его неплохой играет. Но это же не то. Вена - вот Родина этой собаки. Я всегда сериал узнавала по характЕрной немецкой речи. Как можно променять чувствительного Бёка, забавного пухляка Кунца, неизменно оптимистичного патологоанатома Лео Графа, а главное Рихарда Мозера и Алекса Брандтнера на этих незнакомых людей? И Рекс уже не тот, он вообще по-моему уже даже мешает сюжету, нежели помогает. Весь сюжет утратил ту неизменную и отличительную венскую "изюминку".



И Гедеон - любимый и обожаемый Александр Брандтнер, уже другой. Хотя... Когда это он останавливался на месте? Заслуживают особого внимания две из его последних работ: "Бесславные ублюдки" и "Последнее движение руки". Первый - конечно отличный фильм с хорошо проработанным сюжетом и актерской игрой, он заслуживает огромной похвалы. Но. Вот фильм который меня действительно потряс и который я считаю лучшим фильмом о том периоде, о гонении евреев - это Der letzte Zug. Что ни говорите о Гедеоне, а актер он от Бога.


Биография

14:27 

"... ведь кино есть не что иное, как наиболее ярко выраженный способ ухода от реальности, от сиюминутных проблем. Поэтому все трое испытывают отвращение к телевидению, стилизованному окну в такой неинтересный и предсказуемый мир. Пусть Синематека закрыта до дальнейших распоряжений - у трио остается мощный багаж кадров в голове, прожиточный минимум из Годара, Брессона, Тодда Браунинга, Дитрих и Гарбо."



Мечтатели (The Dreamers)


Киноаллюзии

Что я знаю о себе?

главная